?

Log in

Свежие записи Друзья Архив Личная информация Метки To-Do List
 
 
 
 
 
 

Гонка преображений


Часть 3: Будь готов!


А все начинается - нет, не с операционного стола. С беседы. Первое, что выясняет хирург, а нужна ли вообще человеку пластическая операция. Если не нужна – то желающего похорошеть отправляют к косметологу, если вопрос касается лица.

«Если человек говорит: я бы хотела исправить свой нос. А сама операция будет более травматична, нежели тот недостаток, который есть, стараемся убедить, что это не тот недостаток, который надо убирать», - рассказывает главврач, врач-хирург высшей категории косметологической больницы города Харькова Александр Гличенко.

В случае, если недостаток действительно серьезный операцию рекомендуют. Но обязанность хирурга, говорит Гличенко, – упомянуть обо всех потенциальных и реальных последствиях и преимуществах операции.
Когда обе стороны понимают, что «плюсы» всей процедуры преобладают над «минусами», начинается более конкретный разговор. О плане операции, дне и времени, о реабилитационном периоде.

«Чтобы не получилось так, что клиент проснулся, хочет пойти на дискотеку с этой красивой грудью, и понимает, что пойти не может. Потому что отек, условно говоря, в два раза больше самой груди. А об этом тоже нужно рассказать, чтобы человек не думал, что там что-то такое произошло», - говорят в частной клинике. По словам моих собеседников, они заранее предупреждают пациентов о том, что после операции понадобится компрессионное белье – для скорейшего восстановления организма.

Скорее всего (тем более, если вы обращаетесь в частную клинику), вам придется ожидать дня операции. Частично из-за количества желающих, частично из-за того, что в клинике подстраиваются под клиента: в любое удобное для вас время. При этом, ожидание может исчисляться не только днями, но и неделями.

Бывают случаи, требующие скорейшего вмешательства пластического хирурга, – устранение укусов собак или ожогов – но они редки. Как правило, пациенты могут позволить потерпеть, рассказывают в частной клинике.

Хирурги в клиниках различных форм собственности уверяют: на беседы с людьми, если даже они пациентами не становятся, времени не жалеют. По словам Александра Гличенко, человеку, пришедшему к нему на прием, он может уделить как 15 минут, так и полтора часа. Он говорит, что если пациент еще колеблется, нужна ли операция, платить за консультацию сразу не придется. Правда, как только человек решится лечь на операционный стол, стоимость консультации вам включат в общий счет.

У специалиста по лазерной эстетической хирургии, врача дерматохирурга частной клиники Александра Буткевича консультация стоит 50 гривень. Другие клиники выбирают сами: проводить консультации бесплатно или за деньги.

После слов следуют действия – общее обследование. Человека направляют к различным специалистам со стандартным, хотя и пространным списком анализов: кровь, моча, сахар в крови, электрокардиограмма, тест на ВИЧ-инфекцию и другие – всего около 20 анализов.

Хирурги предупреждают: нести «чужие» анализы невыгодно, прежде всего, самому пациенту. Бывают случаи, когда операция категорически противопоказана.

«В этом проявляется забота о пациенте и подстраховка самих врачей. Осложнения никому не нужны. Важно, чтобы все с положительными результатами от нас уходили, были довольны и приходили еще. Мы все здравомыслящие люди, никто не хочет, исходя из материальных соображений, заплатить большую сумму за операцию, принеся анализы, которые не соответствуют действительности. У нас же инстинкт самосохранения у всех развит! Если неважная кардиограмма или высокий сахар, ну, глупо было бы об этом умолчать», - рассказывает представитель частной клиники Харькова.

Но даже, если анализы покажут отклонения от нормы в работе внутренних органов, это не значит, что в операции будет отказано. Каждый случай хирург рассматривает отдельно. И там, где «неполадку» можно устранить, врач советует пролечиться. И потом – милости просим на операционный стол :)

К операции нужно готовиться не только морально: может понадобиться и диета, и отказ от каких-то привычек. От каких именно – зависит от операции.

Перед абдоминопластикой врачи рекомендуют:
за 2 месяца – не принимать гормональные противозачаточные препараты
за 2-3 недели – надевать утягивающий пояс или бандаж
за 2-3 недели отменить алкоголь и уменьшить курение
за 10 дней – не принимать аспирин и антибиотики
за 5 дней – начинать принимать витамин С.
И, возможно, врач запретит пить жидкость за два дня до операции.

Если все вышеперечисленные пункты выполнены, дальше результат операции зависит от рук хирурга. Хотя талант и профессионализм врача не единственная гарантия его успеха. Медики за время работы выработали «защитные механизмы» против возможных претензий пациентов.

«Женщина, которая прооперировалась раз, начинает смотреть в зеркало 24 часа в сутки. До этого она многого не замечала. Иногда доктор, специалист, может упустить некоторые моменты, которые были до операции. Поэтому, как правило, пациентов фотографируем перед операцией и после нее. Сравнивать есть с чем, поэтому говорить, плохо что-то получилось или хорошо – можно, сопоставив фотографии до и после», - рассказывает главврач косметологической больницы Александр Гличенко.

Кроме этого, по его словам, на все виды операций с будущим пациентом клиники подписывают договор, расписку и согласие на операцию.

Часть 4: Цена вопроса


«Не опасно для жизни и абсолютно безболезненно» – врачи жарко начинают уверять в этом, как только задаю волнующий меня вопрос: а бывает ли больно во время операции. Хирурги аргументируют тем, что все пластические операции делают под анестезией.

Местную анестезию применяют при небольших операциях – к примеру, при удалении рубцов. Более крупные оперативные вмешательства – увеличение груди или липосакция – не сделают без общей анестезии.

«Если правильно проведена операция и нет послеоперационных осложнений, то о болезненности речи не идет. Самое страшное, что может быть – это появление гематом, кровотечений. Тогда появляются некоторые болезненные ощущения. В этом случае доктор смотрит по показаниям: может быть, придется удалять эту гематому, тогда эти ощущения проходят. Это очень редко бывает, потому что сегодня доктора, зная об этих осложнениях, стараются очень тщательно подходить к этому», - говорит главврач косметологической больницы города Харькова Александр Гличенко.

Увеличение груди может сказаться еще одним неприятным осложнением – когда вокруг имплантанта возникает уплотнение (медики его называют капсулярной контрактурой), по словам Александра Гличенко, как будто капсула обжимает имплантант.

«Эта капсула может быть плотная или незаметная. Смотреть вроде бы нормально, но при пальпации определяется плотность. То есть организм защищает себя от инородного тела», - объясняет хирург. И тут же добавляет, что такие случаи сегодня – уже большая редкость. Такие «проколы» часто случались в начале 90-х, когда только начинал формироваться рынок пластической индустрии в Украине.

Причиной были некачественные импланты, которые везли из России и Прибалтики, вспоминает Александр Гличенко. Они давали до 70% случаев капсулярной контрактуры. Из-за низкого качества, происходили разрывы имплантов, а в конечном итоге от этого страдали не только организмы пациентов, но и репутация хирургов.

Сегодня, говорит Александр Гличенко, такие осложнения сократились до 15%, а случаи разрывов исчезли вовсе. Теперь для пластических операций используют французские, голландские и американские импланты.

Причем, между ними особой разницы нет – ведь из-за высокой конкуренции производители стремятся создавать все более качественные продукты. Они гарантируют, что женщины могут рожать и кормить грудью, летать на самолетах и погружаться с аквалангами.

К такому импланту пациентка, говорят врачи, привыкает на четвертые-пятые сутки. А через неделю вообще забывает, что прибавила в весе выше пояса. Ведь импланты бывают тоже на любой вкус и размер – от 170 мл до 300-400 мл каждый.

Обойдется имплант в сумму от 800 до 1,5 тысяч долларов.

Цена пластики в разных клиниках разная. В городской косметологической - «от» 300 гривень (удаление рубцов, доброкачественных опухолей). Одна из самых дорогих операций – пластика молочных желез (маммопластика) – вместе с имплантом обойдется примерно в 2 тысячи гривень. Учреждение коммунальное, а потому есть ограничение по уровню расценок, поясняет главврач.

В частной клинике, по словам Александра Гличенко, цена маммопластики будет варьироваться от 6-8 тысяч гривень (в самОй частной клинике для «класса выше среднего» предпочли не называть даже примерную цену, но заверили, что процедуру могут подобрать на любой кошелек).

На оплату операции в рассрочку клиники не идут. В лучшем случае могут согласиться, чтобы пациент оплатил часть суммы до, а остаток – к концу пребывания в стационаре, но это, скорее, исключение. Деньги за «меня такое не устраивает» - не возвращают и об этом обычно предупреждают заранее.

Отдельной графой может идти плата за анестезию. Общая обойдется в 700-1500 грн, плата за местный наркоз, как правило, включается в стоимость операции.

«Есть операции, которые можно провести под анестезией общей и местной. Если пациент хочет под общей, то определенная сумма добавится, то есть вы уснете на операционном столе и проснетесь в палате. А если без анестезии не обойтись, то мы говорим, что операция стоит столько-то, а наркоз – столько-то. Без него мы вас оперировать не будем», - говорит Александр Гличенко.

Для местной анестезии в клиниках используют чаще всего лидокаин. Раньше пользовались тримекаином, вспоминает Гличенко, но от него пришлось отказаться из-за его токсичности.

Сама операция длится от 30 минут до 4,5 часов. Но бывают и более продолжительные операции: липосакция может длиться и четверть суток, если объем работы велик, говорит представитель частной клиники. В коммунальном учреждении, по словам Александра Гличенко, самая долгая - операция на молочных железах.

Длительность операции – показатель ее сложности, но прямой зависимости между временем, потраченным хирургом, и суммой, с которой из-за этого вам придется расстаться, нет.

За операцией следует реабилитация. Сколько времени она займет, зависит от сложности операции.

Нередко после операций, проведенных под местным наркозом, много времени на восстановление не нужно. Отход от анестезии, как правило, проходит безболезненно, объясняет Александр Гличенко, в таких случаях врач назначает на следующий день перевязку и отпускает пациента домой.

Но после некоторых операций необходимо находиться в стационарных палатах при клиниках от трех до пяти суток. Стандартного рецепта нет, все исключительно индивидуально – говорят врачи. Бывает, что и после, к примеру, липосакции, сделанной в пятницу, при хорошем самочувствии в понедельник человек может уже возвращаться к повседневной жизни.

Многие клиники предлагают послеоперационную физиотерапевтическую реабилитацию. Кстати, за пребывание в стационаре тоже придется заплатить – от 40 гривень в коммунальной клинике до суммы, соответствующей гостиничному номеру-люкс, в частной.

В частной клинике стационар действительно больше напоминает гостиницу. Комфортные одноместные палаты, уход, индивидуальное меню. Строгой диеты после операции нет, но придерживаться легкого рациона, как после обычной операции, желательно.

«Это не значит, что после липосакции можно отбивные трескать. Нет, это не диета. Просто из-за этого накапливается определенная жидкость, соответственно идет отек. И чем вы больше будете держать этот отек в себе, тем дольше будет держаться он на ваших замечательных ногах. Все индивидуально. Здесь нет такой диеты. Просто есть рекомендации: не нужно выпивать 50 литров воды, но и от голода и жажды страдать не надо», - рассказывает представитель частной клиники.

Кроме этого, в частной клинике предложат ускорить реабилитацию с помощью массажей, аппаратных процедур и косметологии: «Даже если была подтяжка, и вы помолодели на 10 лет, кожа через время может нуждаться в такой же подтяжке. Для того, чтобы этого не случилось, мы передаем всех пациентов в руки косметологов».

От оперативного вмешательства до полного снятия швов может пройти 10-13 дней. Обычно столько в стационарных палатах – под наблюдением медперсонала – задерживаются пациенты из других регионов страны и даже зарубежья: Германии, Израиля Австралии, Америки, России.

Почему они приезжают в харьковские клиники – врачи точно не знают, но предполагают: «умеренные цены за нехудшее качество и человеческое отношение». «За границей пластические операции приобретают все больше и больше «конвейерный» характер, - делится мнением представитель частной клиники. А здесь – с душой и сердцем – к каждому клиенту. Без внимания медицинского персонала в клинике после операции не остается ни один пациент».

О неудачных операциях в клиниках не рассказывают. Говорят: если человек выполняет все рекомендации врача, успех, как правило, обеспечен. Но вероятность осложнения есть даже при безусловной дисциплине пациента и мастерстве хирурга (медицинское оборудование здесь играет самую незначительную роль, говорят врачи).

Александр Гличенко приводит статистику: из всего количества пациентов только у 1-1,5% пациентов (а то и меньшего количества, по его словам) бывают осложнения.

С недовольствами борются просто: в таких случаях «тузом» хирурга будут фотографии пациента, сделанные накануне операции.

Увидеть и оценить собственный обновленный облик можно лишь спустя время – от месяца до трех, в зависимости от операции. Но, по словам Александра Гличенко, иногда нужно до 9-12 месяцев. Только после этого периода можно говорить о том, нравится ли человеку результат или нет, полагает он.


Часть 5: Без тормозов?


В клиниках не припоминают случаев, чтобы пациенты возвращались с просьбой переделать операцию – дескать, результат им не понравился. Другое дело постоянные клиенты: сделав пластику в первый раз, они чаще начинают рассматривать себя в зеркало, замечая, как много все еще не хватает для совершенства.

Лауре – 22 года. И она уже подумывает о второй «пластике». Первую она сделала два года назад. Родители были шокированы, узнав, что дочь «заказала» на свой 20-й день рождения, но «подарок» все же сделали.

Лаура - грузинка по происхождению, армянка по национальности, украинка по гражданству. Самым большим недостатком она считала свой нос. Комплексы появились в школе, когда семья из Грузии переехала в Украину. И если на родине ее «большой нос с горбинкой» не был чем-то аномальным, то в Украине окружающие не стеснялись ей напоминать о ее особенности.

Путь к избавлению от комплексов девушка начала с одной из частных клиник Харькова. Но там ей отказались показать «портфолио» хирурга, ссылаясь на то, что «работы» специалиста – это база данных их клиентов, а значит – медицинская тайна.

Не имея возможности посмотреть, как работает доктор, рассказывает Лаура, не рискнула идти на операцию. Плюс украинская пластическая хирургия, по ее же словам, не внушала доверия, поэтому девушка приняла решение делать пластику в Грузии.

Сложность предстоящей процедуры заключалась в том, что врачи должны были сделать не просто пластику носа (ринопластику). До собственно «моделирования» Лауре должны были нос сломать и убрать горбинку.

На операцию шла без страха, вспоминает девушка, но за красоту пришлось пострадать и помучаться.

«На третий день мне наложили на нос мокрый гипс, и в течение минут пяти врач давил на нос, как бы делая лепку, пока гипс не высох и не принял нужную форму, – вспоминает Лаура. – Этого я никогда не забуду – настолько больно было. Пожалуй, самое болезненное ощущение из всей операции. Но я очень настроена была».

Именно благодаря настроению, считает Лаура, все получилось удачно, без осложнений или недовольств. Простуду и мороз новый нос девушки перенес хорошо, хотя она слышала о случаях, когда на холоде или при насморке прооперированные носы синели. Или неправильно срасталась перегородка носа, и человек терял обоняние.

Первые десять дней девушке пришлось превозмогать тошноту, отечность, слабость – Лаура самостоятельно не могла даже ходить.

На улицу смогла выйти лишь спустя три недели. Реабилитация заняла еще два месяца: в это время Лаура продолжала носить гипс, постепенно уменьшая время: с двадцати часов в сутки в первые дни до использования формы только ночью.

На работу (Лаура – мастер маникюра) она пошла уже через месяц после операции. Вспоминает: многие даже не обратили внимания на изменения в ее профиле. Хотя среди коллег и друзей были и такие, которые придерживались противоположных мнений: либо очень нравилось, либо вызывало бурю негодования.

«Я настолько себе вбила в голову, что люди обращают на меня внимание. А на самом деле, они видели не мой большой нос, а меня как человека», - теперь, спустя время после операции, признается Лаура.

Новый нос стал совсем как «родной»: не видно ни рубцов, ни швов. Единственное, что выдает пластику – новое свойство: если нос долго мять, то он приобретает гибкость, и из него буквально можно вылепить нужную форму: сделать шире или уже.

Но Лауру это не смущает. Главное, что сама она довольна результатом операции: с уверенностью в своей внешности пришли изменения и в личную жизнь. Девушка уверяет, что этот шаг был одним из лучших в ее жизни. Правда, теперь, признается она, останавливаться только на этом уже не хочется…

Доктора это считают закономерностью. Если пациент доволен исходом операции, он почти гарантировано станет постоянным клиентом клиники, говорят они.

По словам представителя частной клиники, клиенты в погоне за совершенством часто доходят до крайностей. К примеру, настаивают на липосакции при весе в 48 (!) кг.

Если человек увлекается «гонкой преображений» настолько, тогда хирург пытается его остановить, уверяют в частной клинике. Правда, бывает, что и при весе в 48 килограмм у женщины на бедрах могут быть «ушки», от которых – хоть ты умри в спортзале! – просто не отделаешься. И тогда в клиниках готовы тратить час, два, три, чтобы рассказать, какой перечень услуг они предоставляют.

18.04.09 MediaPort
 
 
 
 
 
 

Гонка преображений


В гонке преображений участвуют и женщины, и мужчины, всех возрастов и профессий, вне зависимости от социального статуса. Нередко для них внешность – не просто приятное приложение к успешной жизни, но билет в нее. Пластической хирургии все возрасты покорны. Или почти все. В молодости красоту хотят приобрести, ближе к старости – хотя бы вернуть утраченное с годами.

Врачи отмечают: чаще всего молодые люди ложатся на операционный стол, чтобы исправить ушные раковины, нос – то есть, в основном, хотят операции на лице. От 40 лет (очень редко с 30 лет) начинают обращаться за омолаживающими и «стройнящими» процедурами.

Увеличение груди и губ, коррекция контуров тела и живота – вне конкуренции. Такие операции называют «имиджевыми», и спрос на них среди клиентов любого возраста, которые обращаются в клиники, не спадает.

«Популярными» можно еще назвать операции на веках и коррекцию носа. Но хирурги меня поправляют: «популярный» - неподходящее слово. Все зависит от клиента и его желания. Стареть тоже можно по-разному: ведь бывает, что и в 50 лет начинается новая жизнь, так почему себе отказывать в изменениях во внешности в таком возрасте?!

И потом, рассказывают в клиниках, - месяц месяцу рознь: бывает «урожайный» на операции по исправлению недостатков на лице, а бывает – нет отбоя от желающих сделать коррекцию тела или груди.

Мужчины в отделениях пластической хирургии – тоже уже не редкость. Из 100% пациентов – 10-15%, а то и больше, – мужчины. Просят сделать коррекцию носа, ушей, реже – пластику лица. Кстати, они, как и женщины, тоже не брезгуют прибегать к увеличению грудных желез (маммапластика).

На харьковских клиниках эстетической и пластической хирургии начинает сказываться кризис. В некоторых из них уже есть отмены операций. Хотя хирурги дружно уверяют: к этой отрасли медицины прибегают не те, кто еле сводит концы с концами. Но, пообщавшись с врачами и их пациентами, я поняла, что клиенты, исправляя физический недостаток, желают добиться здоровья психологического. И для этого готовы выкладывать любые суммы. А еще решила узнать и прочувствовать на собственной коже – какая она, эстетическая хирургия. Насколько это дорого и больно? Ответы на два последних вопроса, а также на другие аспекты пластической и эстетической хирургии «МедиаПорт» решил найти самостоятельно.

Часть 1. Проверено на себе



Я решила избавиться от небольшого шрама на руке. Идея эта появилась у меня давно: надоело объяснять, что за отметина на тыльной стороне ладони (любопытные замучили вопросами и версиями вроде «Ты, что, окурок о руку тушила?». Так, конечно, говорили люди, не обремененные культурой и тактом, но, поверьте, остальные варианты раздражали не меньше).

И потом, стремление к красоте, особенно у женщины, подавляет даже инстинкт самосохранения. Вот оно-то, это стремление, и подтолкнуло меня, как и многих других людей, переступить порог частной клиники, подавив нелюбовь к врачам и больницам.

Хирург не ограничивал меня во времени (хотя на интервью он так и не согласился), и я расспросила о моем шраме и как его можно устранить. Он рассмотрел мою отметину – след от химического ожога – и посоветовал убрать недостаток шлифованием.

В день операции поднялась в отделение пластической хирургии частной клиники: три небольшие комнаты, одна из них – для хирурга, операционная и отгороженный ширмой зал ожидания. Сразу обратила внимание на очередь – четыре человека (две женщины, два мужчины). У всех на лице - бинт или лейкопластырь: на ушах, на губах, на носу.

Меня проводили в небольшую одиночную палату. Койка, тумбочка с журналами, рукомойник с зеркалом, над ним - горшок с искусственными цветами.

Мне сказали снять всю одежду и украшения и переодеться в операционную рубаху. В палате оказалось все необходимое, вплоть до бахил и шлепанцев, правда, размера сорок пятого (большие – не маленькие:-).

На мое взволнованно-подозрительное: «Но у меня же только шрам на кисти?!» медсестра тоном, не допускающим возражений, ответила: «Вы будете входить в операционную, поэтому переодевайтесь». Пришлось переодеться. Заправила под шапочку волосы. В голове совсем непроизвольно (честное слово :-) пронеслось: «Хорошо, хоть макияж можно оставить».

Я начала сомневаться: а может быть, не так уж мой шрамик меня и портит, да и яркий маникюр может отвлечь: буду энергичнее жестикулировать перед собеседником, и он ничего не заметит, да и… – но нет, думаю, отступать поздно, да и совестно как-то.

Минут через десять я прошла в операционную и легла на стол. Медсестра ввела лидокаин, предварительно проверив реакцию организма на анестетик. Рядом хирург уже настраивал шлифовочное устройство, напоминающий обычную бормашину, в которой можно менять насадки. Мне закрыли бинтами всю руку, кроме участка со шрамом.

За работой хирурга я не следила – отвернулась, чтобы мозг под впечатлением от увиденного не добавил «сильных ощущений» – уж простите мне чрезвычайную мнительность. Боли я не чувствовала. Только какое-то скребущее ощущение, испытывающее нервы, к которому время от времени добавлялись «укусы комара» (в эти моменты, видимо, хирург углублялся в кожу). А я старалась отвлечься, представляя, как преобразится кисть после операции, и шрам станет совсем незаметным.

«Шлифование» длилось не более получаса. Потом мне перебинтовали руку и посоветовали держать ее в горизонтальном положении (да по-другому и не получалось: чуть ниже «линии горизонта», и рука начинала отекать). Я побежала на работу, задыхаясь от радости, будто мне пришили лишнюю пару рук (которой всегда не хватает :-).



На следующий день пришла на перевязку. Оказалось, что постоянное пульсирование в кисти в течение этих суток говорило мне не только о хирургическом вмешательстве, но и о том, что рука посинела и опухла.

Врач принялся уверять меня, что такое бывает (ну почему он не сказал об этом ДО операции?!), посоветовал антибиотики, чтобы снять воспаление.
Но это было не единственное разочарование. Когда бинты с руки сняли, я увидела, что участок кожи, который хирург затронул во время операции, оказался намного больше самого шрама. Врач успокоил меня: мол, ранка засохнет, корочка отпадет и вместо шрама будет новая кожа. Звучало обнадеживающе, я поверила и успокоилась....

Конечно же, процедуру, через которую я прошла, нельзя назвать пластической хирургией. Специалисты ее называют дерматохирургией, в миру – она больше известна как эстетическая. Это пограничная отрасль между дерматологией и пластической хирургией, объясняет врач дерматохирург частной клиники Александр Буткевич. Она занимается менее объемными проблемами, чем пластическая: удаление морщин, рубцов, шрамов, бородавок, родимых пятен, родинок, сосудистых сеточек, вросших ногтей и прочее.

В 90% случаев к Александру Буткевичу обращаются по необходимости, а не по прихоти: если родинка или вросший ноготь уже причиняют боль или неудобство.

Обычно договор с пациентом на проведение дерматохирургической операции не заключают: времени на его оформление, нужно больше, чем на процедуру, которая, бывает, даже анестезии не требует, рассказывает Александр Буткевич.

Но если речь идет об удалении родинки, оперировать сразу нельзя. Сначала врач должен разобраться, когда и как она появилась, беспокоит ли человека, и почему он хочет от нее избавиться.

Дерматохирурги обычно используют лазеры, похожие на те, которые в ходу у косметологов.

«Лазер для эпиляции – это ведь тоже лазер. Но им же – лазером для эпиляции – можно и некоторые сосудики удалять на ногах. Это не косметическая процедура, а уже больше медицинская. Но это не проблема лазера, а сертификационная проблема. Должна быть лицензия на медицинскую деятельность. А если в парикмахерской операционный стол будет стоять, то это уже будет наводить на размышления», - объясняет дерматохирург.

Лазер используют тогда, когда нужно получить максимально эстетичный результат – если, к примеру, недостаток на лице. Если он в менее «выдающемся» месте, к примеру, под мышкой или под коленкой, применяют и другие процедуры (выжигание азотной кислотой). Они и обойдутся пациенту раза в два дешевле.

В среднем, по информации Александра Буткевича, удалить отдельный элемент стоит от 120 гривень и 160 – если образование на лице. Самые дорогие операции – например, лазерная шлифовка лица может стоить и 4-6 тысяч гривень.

Сама процедура может длиться от минуты до получаса.

Но даже после операции 100-процентного результата человек может не получить. Те же бородавки могут появляться вновь. Александр Буткевич об этом пациентов предупреждает: дескать, будет такой процент успеха операции. По опыту он знает: чаще всего люди хотят воспользоваться даже минимальным шансом.

Спустя пару недель после операции на моей кисти действительно образовалась корочка. Через месяц он отпала. Осталась розовая кожица. Сейчас это 1,5-сантиметровое пятно. То есть раза в три больше того шрама, который мне мешал. На морозе пятно может синеть, на жаре - краснеть. Теперь оно привлекает внимание окружающих не только формой, но и цветом.



Когда, спустя несколько месяцев, готовя материал, я спросила у дерматохирурга Александра Буткевича, как бы он решил мою проблему, он только пожал плечами. После шлифовки уже ничего не сделаешь. До процедуры, возможно, нужно было сначала обесцветить шрам от химического ожога, сказал он. И лишь после приступать к механическому вмешательству.

«Медицина это та отрасль, где нет стопроцентной гарантии на успех, независимо от опыта, степеней и званий специалиста, – говорит Александр Буткевич. – Не ошибается тот, кто ничего не делает. Но кто не лечит, у того нет и благодарных больных. Всегда появляется какой-то процент людей, не удовлетворенных результатами лечения. Если в традиционной медицине это чревато летальным исходом, то в эстетической хирургии – это, прежде всего, неудовлетворенность неэстетичным результатом».

Теперь я холодею от ужаса при мысли, что бы было, если б я пришла не избавляться от небольшого шрама, а увеличивать грудь, исправлять нос или корректировать живот.

Часть 2: советское прошлое, кризисное настоящее


- При СССР, еще когда мы работали в 80-е, у меня был пациент – пастух, он пас коров. Из Красноярска. Он делал операцию на лице. Это не значит, что он для коров хотел преобразиться».
- А сколько ему было лет? – спрашиваю я.
- Лет 56.
- А одна из пациенток в 30 лет повторно просила сделать ей омолаживающую операцию на лице. Первый раз она сделала подобную операцию лет в 20 в Москве. Она не послушала увещевания докторов и настояла на операции. А потом с десяток лет спустя еще захотела одну. Для нас это было удивительно, но она настаивала. Были совсем небольшие показания к операции, поэтому мы ей уступили.


Это истории из практики хирурга высшей категории Александра Гличенко. Он – главный врач косметологической больницы Харькова. Это было первое учреждение, где стали делать пластические операции. Открылась она в 1987 году. В то время, чтобы перечислить клиники подобного рода на территории всего бывшего СССР, хватило бы пальцев одной руки, рассказывает главврач Александр Гличенко, специалисты проходили двухмесячную стажировку в Москве.

В начале практики, вспоминает Александр Гличенко, на нехватку пациентов жаловаться не приходилось: в Харьков после открытия клиники начали стекаться пациенты из Дальнего Востока, Сибири, центральной части СССР, Прибалтики и Скандинавского полуострова, Ленинграда и самой Москвы.

Тогда, по словам Гличенко, делали до 10 тысяч пластических операций в год, сегодня в клинику обращается около 3 тысяч человек. Но операцию делают только 400-500 из них.

За 22 года работы Александр Гличенко в клинике видел политиков, знаменитых актеров, ученых. Но кого именно - не признается: база клиентов любого из подобных учреждений охраняется почти так же, как и материалы с грифом «совершенно секретно».

«Тогда это была тайна. Пациенты очень боялись, чтобы о них не просочилась какая-то информация, в плане того, что они оперировались, или они были в этой клинике. Поэтому конкретно о пациентах мы говорить не можем даже сегодня – не все пациенты хотят, чтобы окружающие знали, что они делали ту или иную пластическую операцию. Поэтому мы такую информацию стараемся не выносить из клиники», - рассказывает главврач.

Косметологические операции, по словам Гличенко, всегда были платными, даже в советское время, когда медицина была действительно бесплатной. И сегодня, будучи коммунальным учреждением, больница не получает ни копейки из бюджета.

За работой конкурентов – частных клиник – здесь не следят. Да и в частных клиниках, говорят врачи, за работой других следить некогда. Пациентов, даже несмотря на кризис, хватит на всех, уверены они.

Хирурги частных клиник оказались менее общительными. Я получила несколько отказов (без всяких объяснений) на просьбу об интервью, прежде чем услышала долгожданное «да» от представителя одного из частных медучреждений. Хотя и он согласился говорить на условиях анонимности.

Еще один мой собеседник – специалист несколько иного профиля (лазерная эстетическая хирургия) врач-дерматохирург частной клиники Александр Буткевич. По его словам, за исключением несчастных случаев, обращение к услугам эстетической и пластической хирургии – это каприз того, кто может себе это позволить и в хорошее, и в тяжелое время.

Только в клинике «выше эконом-класса» мне признались, что отмены на операции есть.

«Конечно, какая-то часть клиентов теряется. Может быть, это временно, может быть – нет. Мы не знаем, с чем это связано. У нас нет таких прямых выражений отказов, что вот – вы подняли цену, мы с этим не согласны», - рассказывает представитель частной клиники.

До кризиса работу вели равномерно. «Затишье» в клиниках замечали только после нового года и в летние месяцы, когда многие в отпусках. Правда, у летнего затишья есть еще одна причина.

«Жаркие месяцы сами по себе являются противопоказанием для проведения операций, – рассказывает представитель частной клиники. – Как правило, открытые солнечные лучи не способствуют заживлению, общему самочувствию человека. Чтобы не было рисков, пигментных пятен. Плюс мы берем в расчет индивидуальный комфорт каждого пациента. Например, после большого ряда операций надевается компрессионное белье. Человеку может быть не комфортно находиться в компрессионном белье на жаре».

В то, что рынок иссякнет вовсе, врачи не верят. К красоте, подаренной хирургами, будут все равно прибегать. Главный аргумент – радикальный результат в короткий промежуток времени, говорят они. Ведь послеродовые растяжки, лишний вес, недостатки с рождения и приобретенные травмы никто не отменял.

«Это тонкая грань, где эстетика, а где здоровье, имеется в виду психическое. Потому что, когда у ребенка на лице шрамы от укусов собак, а таких случаев последнее время очень много, качество жизни такого ребенка или взрослого заметно страдает, потому что он чувствует себя на фоне других ущербным. Поэтому нельзя сказать, что это чисто эстетическая процедура», - говорит дерматохирург Александр Буткевич.

Обычно о клиниках узнают по Интернету или по рекомендациям (когда рынок только формировался, была и реклама в СМИ). Причем не последнюю роль играет имя хирурга. И чем ярче он блистает на родине и за рубежом, тем больше будет обеспечен пациентами, в том числе иностранными.
Главное – не попасть под нож к шарлатану.

Но в Харькове, уверяют врачи, это маловероятно. Здесь пластической и эстетической хирургией занимаются около десятка специалистов, как правило, стаж каждого не меньше десяти лет, и навести справки о докторе несложно. Если о хирурге, у которого вся стена в дипломах, никто в городе не слышал, это повод задуматься, а стоит ли идти к нему на операцию.

«Я обычно своим пациентам, которые колеблются или сомневаются, говорю обратиться к нескольким специалистам, – советует Александр Буткевич. – Если у вас нет уверенности в правильности принятия того или иного решения, отложите это на завтра – первое. Второе – проконсультируйтесь как можно с большим количеством специалистов. Причем именно специалистов, а не соседей, подруг, которые якобы что-то слышали, знали, читали. И основываясь больше на каких-то интуитивных чувствах, принимать решение».

Еще один совет – «прошерстить» форумы в Интернете. Отзывы о работе того или иного хирурга помогут человеку принять решение, уверен Александр Буткевич.

То, что хирург состоит в ассоциациях, издает собственные труды и посещает конференции – это «бонус» скорее не для человека, а для самого хирурга. Так специалисты имеют возможность обмениваться опытом и совершенствоваться.

Но важнее всего, чтобы у хирурга была легкая рука и любовь к людям. Тогда и результат на лицо (и на лице :)), говорит представитель частной клиники. Высший пилотаж хирурга (и лучшая похвала ему) – когда вместо «Ты так изменилась!» женщина после операции от окружающих слышит: «Ты выглядишь очень свежей и похорошевшей!».

To be continued....


18.04.09 MediaPort

 
 
 
 
 
 

Фотомодель по объявлению или приглашение к порно?

«Требуются девушки с модельной внешностью для модных фотосъемок, возраст от 16 до 20 лет, обращаться по телефону…» Похожее объявление в газете фигурировало в деле о детской порнографии, которое возбудила прокуратура области. Официальная формулировка «по факту производства и распространения порнографических фотографий с изображением девочек до 14 лет». По информации правоохранителей, такими фотосъемками в Харькове занимался гражданин Италии, находивший моделей преимущественно по газетным объявлениям.


Фото Мстислава Чернова

Как в Харькове несовершеннолетним предлагают сниматься обнаженными? Много ли таких объявлений? В поисках ответа на этот вопрос, я перешерстила все местные газеты с объявлениями. Увы! Я обнаружила только одно, похожее на то, о котором говорили в прокуратуре. Пришлось воспользоваться приглашением «девушек с модельной внешностью для модных съемок» (см. выше).

Моя кандидатура не подходила - не попадаю в возрастную категорию. Поэтому на кастинг по объявлению я отправилась, как старшая сестра модели Виктории (имя по понятным причинам изменено).

По телефону мне (как старшей сестре) ответили, что кастинг в фотостудии проводят обычно по выходным. Прийти нужно было в чем-то облегающем, чтобы было видно фигуру, с заколотыми волосами и на каблуках.

Фотостудия располагалась на одной из центральных улиц города.

В небольшом помещении было довольно людно: по объявлению на кастинг пришло до десяти человек. Немногие приходили с друзьями и парнями, в основном девочки были одни.

Встречала пришедших девушка, представившаяся помощницей фотографа. Она приглашала моделей на съемки по очереди.

Основная комната студии разделена на три отсека обычной ширмой, так что присутствующие в комнате без труда могут наблюдать за «модными съемками». Работа с одной моделью занимает минут пять – несколько пробных кадров: снимок во весь рост, профиль, еще пару традиционных «модельных» поз.

Проводила пробы девушка-фотограф, но помощница обещала, что «главный фотограф» должен подойти попозже.

Те, кто уже сфотографировался, должен был указать в анкетах собственные данные (рост, вес, размеры одежды и объем бедер, талии, груди) и контактную информацию.

Пробы моей «младшей сестры» удались: Викторией очень заинтересовался уже прибывший к тому времени главный фотограф. Пообещали перезвонить в течение недели. После чего я, как и полагается старшей сестре, устроила допрос с пристрастием. Что это за студия, о какой работе идет речь и т.д.

Помощница фотографа мне рассказала, что фотостудия работает не более полугода. Девушкам предлагали участие в рекламных съемках за деньги. Обещали, что фотографии будут размещать в модных журналах и на рекламных щитах и лайт-боксах. Кастинги проводят для того, чтобы привлечь новые лица, объяснили в фотостудии. Модель для съемок выбирал заказчик. Точный размер оплаты не назвали, сказали: зависит от клиента.

Во время беседы в дальней комнате, поменьше основного зала, я обратила внимание на фотографию на компьютере, на ней была изображена полностью обнаженная девушка. Фотография «висела» в программе для коррекции снимков. Но определить, сколько девушке лет, было сложно – я находилась слишком далеко.

В разговоре, который я продолжила уже с главным фотографом, я упомянула о съемках в обнаженном виде: должны ли модели сниматься, могут ли отказаться, где потом такие снимки публикуют. В ответ мужчина резко заявил, что этим в его фотостудии не занимаются, а если я хочу найти такого рода работу, то мне и «моей» сестре стоит поискать другое место.

* * *
Все дороги привели в Харьков


Фото Мстислава Чернова

В прошлом году многие интернет-СМИ опубликовали информацию о порноскандале, всколыхнувшем Украину и Европу.

Тогда Интерпол, Евроюст и Европол (международные организации, которые координируют действия полиции и других правоохранительных органов в странах ЕС) разоблачили крупную сеть распространения детской порнографии в Интернете.

На камеру заставляли позировать девочек от 9 до 16 лет. При этом участвовать и даже снимать ролики могли сами заказчики. Видео они приобретали через интернет-сайт.

Подозреваемого в организации съемок, 42-летнего итальянца, задержали на родине. После ареста подозреваемого итальянские власти передали все материалы в Европол, тот переслал их во все страны, где развивался этот бизнес.

Оказалось, что большую часть видеороликов снимали в Украине. А в Харькове размещалась частная порностудия.

По факту прокуратура Харьковской области возбудила уголовное дело по ч. 3 ст. 301 УК (вывоз, производство, сбыт и распространение порнографических предметов).

По информации начальника следственного отдела прокуратуры области Олега Бурцева, досудебное следствие установило, что с 2005 по 2006 года гражданин Италии в арендованных квартирах в Харькове делал порнографические фото- и видеосъемки с участием несовершеннолетних девочек. По собственной информации «МедиаПорта», квартиры находились на Салтовке. Другой достоверный источник сообщил агентству, что квартиры располагались в центре.

В деле – двое свидетелей, жители Харькова. В областной прокуратуре рассказали, что один из мужчин предоставлял туристические услуги. Он помогал иностранцу ездить в Харьков и снимал квартиры, в которых тот оставался не дольше двух недель.

Второй – работник харьковского учебного заведения, владеющий английским языком. Он занимался составлением и распространением объявлений, в том числе в харьковские газеты, выяснили сотрудники прокуратуры. Объявления приглашали девочек от 12 до 14 лет за оплату принять участие в фотосъемках. Уточнялось, что родители могут присутствовать на съемках.

Свидетели рассказали следователям, что итальянец по-русски не говорил, был скрытным, общался с ними только по электронной почте, людей для работы искал на харьковских форумах. Утверждали: встречались они с иностранным «работодателем» только несколько раз, и только чтобы получить деньги за работу. Мужчины уверяли правоохранителей, что о деятельности итальянца ничего не знали.

По данным следствия, участие в фотосъемках принимала 21 девочка. Удалось установить личности пятнадцати «моделей», четырнадцати харьковчанок и одной жительницы Люботина, это Харьковская область. Большинству из них было четырнадцать лет. В основном, это девочки из неблагополучных семей с достатком ниже среднего, подчеркивает Олег Бурцев.

Родители во время допросов подтвердили, что в студию приходили с детьми. Они общались с итальянцем с помощью электронного переводчика. Родителям иностранец сообщал, что делает подбор фотографий для итальянских детских журналов. Он обещал, что по фотографиям позднее проведут конкурс, и победитель получит возможность работать в Италии. За час фотосъемок итальянец платил от 300 до 600 гривен.

Как правило, родители присутствовали в студии во время съемок, и тогда девочки фотографировались в купальниках, рассказывает Олег Бурцев, а в тех случаях, когда родственники ожидали окончания сессий в соседней комнате, итальянец фотографировал малолетних моделей в обнаженном виде.

Однако, по информации областной прокуратуры, во время обыска квартиры, в которой проживал итальянец, на большей части фотографий девочки были все-таки одетыми, но в разных позах, в том числе непристойных. Правоохранители обнаружили несколько фотографий, где были изображены гениталии крупным планом.

Следствие еще не закончено: правоохранители ищут других людей, располагающих информацией о деятельности итальянца в Харькове. Часть 3 статьи 301 Уголовного кодекса предусатривает лишение свободы от трех до семи лет с конфискацией продукции порнографического характера и средств ее производства.

Порнография или эротика?


К эксперту Анатолию Долуде правоохранители обращаются всякий раз, когда необходимо определить, что изображено на конфискованных видеопленках и фотографиях - порнография или эротика.

Долуда работает заведующим кафедрой реставрации произведений искусства в Академии дизайна и искусств. Параллельно он - внештатный сотрудник института судебных экспертиз им. Бокариуса. Таких экспертов, как он, единицы в восточном регионе. Поэтому снимки итальянца оценивал именно он и определял, есть ли в них элементы порнографии.

Разницу между эротикой и порнографией, тем более в отношении детей, в Украине определяет законодательство.

Выдержка из закона Верховной Рады от 20.11.2003 «О защите общественной морали»:

Ст. 1
Порнографія - вульгарно-натуралістична, цинічна, непристойна
фіксація статевих актів, самоцільна, спеціальна демонстрація
геніталій, антиетичних сцен статевого акту, сексуальних збочень,
зарисовок з натури, які не відповідають моральним критеріям,
ображають честь і гідність людини, спонукаючи негідні інстинкти.

Продукція еротичного характеру - будь-які матеріальні
об'єкти, предмети, друкована, аудіо-, відеопродукція, в тому числі
реклама, повідомлення та матеріали, продукція засобів масової
інформації, електронних засобів масової інформації, що містять
інформацію еротичного характеру, має за мету досягнення
естетичного ефекту, зорієнтована на доросле населення і не збуджує
в аудиторії нижчі інстинкти, не є образливою.

Выдержка из факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка касательно торговли детей, детской проституции и детской порнографии от 01.01.2000:

Ст. 2
С) дитяча порнографія означає будь-яке зображення будь-якими
засобами дитини, яка здійснює реальні або змодельовані відверто
сексуальні дії, або будь-яке зображення статевих органів дитини,
головним чином в сексуальних цілях.


Чтобы оценить фотографии или видеоролики создают комиссию, куда входит несколько специалистов: сексологи, психологи, материаловеды (они определяют, является ли предмет контрафактной продукцией). В том числе приглашают и Анатолия Долуду. Задача комиссии: определить, что изображено на фото- или видеопродукции. Мнение комиссии является лишь рекомендательным. Последнее слово все-таки за судом, говорит эксперт.

При определении Анатолий Долуда руководствуется несколькими критериями, но, прежде всего, он смотрит на признаки художественности и цели продукции. Главное даже не то, что изображено на фотографии, а то, для чего эту фотографию делают, уверяет он.

«Если здесь речь идет о детской порнографии, то, наверное, нельзя применять такой термин, как нормальное или ненормальное фото. Ну, нормально ли, если, например, ребенок голенький. Это по-разному можно трактовать: ну что, маленький ребенок, мало ли, голыш – да и все! Но в каком контексте это подается?! Детской эротики нет. Это не объект сексуальной сферы. Если это рассматривать как целое явление и если это оценивать в целом, то это явно относится к порнографии. Решаются ли какие-то эстетические цели или это черное, вульгарное изображение вещей, которые не принято показывать в обществе», - рассказывает эксперт.

По этому уголовному делу следователи предоставили Анатолию Долуде всего несколько фотографий с изображением девочек из Харькова. Фотографий с откровенной порнографией было совсем немного, рассказывает он. Большинство из них, вспоминает эксперт, - просто эротического содержания, были даже обычные фото: девочки в одежде или только их лица.

Выдержка из результатов судебно-искусствоведческой экспертизы:
«Целостный анализ фотоматериалов однозначно указывает на их принадлежность к сексуальной направленности. Однообразие поз и приемов, отсутствие вкуса и такта при выборе объекте постановок и их осуществлений, явный дилетантский подход в решении художественных задач свидетельствует о том, что этот продукт не относится к произведению искусства значительного уровня, а предназначен для вполне определенного потребителя педофильной направленности. Следовательно, целью изобразительного ряда, представленного на исследование, является возбуждение нездорового полового пристрастия, путем вульгарно-натуралистической самоцельной демонстрацией гениталий».

Рассказывают фотографы


Полностью обезопасить себя от непорядочных фотографов, и уж тем более их распознать с первого взгляда, почти невозможно, считает один из учредителей Харьковского фотоклуба Андрей Авдошин.

«Такого рода люди - все хорошие и опытные психологи, – рассказывает он. - Но в любом случае, необходимо знать и понимать, что откровенные снимки детей запрещены законом и могут быть приравнены к растлению малолетних. Если такая ситуация сложилась, то необходимо дать знать фотографу, что вы информированы об этом, и что он совершает уголовно наказуемое деяние».

За закрытыми дверями или в присутствии взрослых - требований к съемке несовершеннолетних нет ни в одном украинском законе. Единственное, уточняет Андрей Авдошин, - на использование фотографий детей фотографу понадобится письменное разрешение родителей или опекунов.

Присутствие родителей в студии во время съемки – это вопрос договоренностей, говорит один из учредителей Харьковского фотоклуба. При взаимном доверии сторон, родители сами выбирают, оставаться в студии или нет. Если фотограф категорически отказывается разрешить наблюдать за процессом фотосъемки, лучше найти другого фотографа, советует Андрей Авдошин.

Фотограф Сергей (имя вымышленное, он согласился общаться с «МедиаПортом» только на условиях анонимности) рассказывает, что прошлым летом стал участником конфликта с правоохранительными органами из-за съемок обнаженных моделей. Тогда Сергей только начинал заниматься фотографией в стиле «ню». По Интернету он нашел объявление американского фотографа, который приглашал на работу помощников. Американец время от времени приезжал в Харьков и делал эротические снимки

«Выехали куда-то за Харьков, - вспоминает Сергей. - Приехали, только начали снимать девочку одну. Только-только она сняла лифчик, тут же подъехала машина (а мы заехали очень далеко, в безлюдное место за городом), появились двое мужчин, показывают корочки: «Управление по борьбе с торговлей людьми и общественной моралью». Мы немного удивились, мягко говоря, перепугались. Забрали нас в «ментовку», нам пришлось давать там показания. Меня почти не трогали – я же стажером был, а американца дергали. Он им говорил, что снимает обнаженную натуру, а не голых девчонок».

Через пять часов допросов задержанных отпустили. Сергей уверяет, что при работе фотографы не нарушили ни одного закона: девочки старше 18 лет соглашались на съемку добровольно. Он подозревает, что правоохранители приехали «по наводке» той девушки, которую начали фотографировать первой.

С американцем Сергей сейчас связи не поддерживает. По его словам, об иностранце он знал только то, что он время от времени прилетал в Украину и делал эротические фотографии для интернет-сайтов и дешевых газет в Штатах.

Украинок он брал на работу охотнее всего – они красивее и нетребовательные: за час работы американец платил им 100 гривень. В Штатах, предполагает Сергей, на съемку обнаженной год назад девушки соглашались бы при такой же цифре только с другой приставкой – у.е.

* * *

Спустя полторы недели моей «младшей сестре» Виктории позвонили и пригласили на съемку. Фотографировали ее на улице и в одежде. После этого была еще одна фотосессия. Раздеваться никто не заставлял, но денег за работу Виктория так до сих пор и не получила.

12.05.08 MediaPort
 
 
 
 
 
 

Еда спасает от мыслей о самоубийстве

SOS: спасите наши души! Во время аварий и катастроф работа обычного спасателя – сохранять тело, спасать душу – задача психолога-спасателя. Восстанавливать душевное здоровье потерпевших харьковские специалисты предлагают коньяком, шоколадом и покрывалом. Все перечисленное и еще два десятка предметов сотрудники лаборатории экстремальной и кризисной психологии сложили в одну сумку цвета хаки и назвали «чемоданом психолога». Его успели испытать во время первого (ноябрьского) взрыва на шахте им. Засядько в Донецке. Сотрудники лаборатории говорят, что харьковское ноу-хау уже начинают заимствовать коллеги из других областей.



Одноразовые стаканчики и ложки, кофе и фиточай в пакетиках, карточки пополнения счета мобильной связи, блокноты, ручки, бумажные салфетки, сигареты и спички… Это не список покупок. Каждая из этих вещей в чрезвычайной ситуации может стать предметом первой необходимости.

Почти все, что находится в «чемодане», действует успокаивающе, рассказывает Виталий Христенко, ведущий специалист лаборатории и психолог-спасатель. У каждого из предметов – своя история и психологическое предназначение.

К примеру, четки и мягкий мячик. Психологи утверждают, что когда человек что-то мнет в руке, он снимает стресс. Виталий Христенко рассказывает, что часто люди в страхе так крепко сжимают запястья психологов, что после этого остаются синяки. Четки и мячик позволяют избавить человека от стресса, а психолога – от синяков:).

Покрывало, причем не обязательно теплое, - тоже предмет первой необходимости в чрезвычайных ситуациях. Это не дань моде на американские фильмы-катастрофы. Сотрудники лаборатории экстремальной и кризисной психологии объясняют, что покрывало в первую очередь создает у потерпевшего ощущение защищенности.

Самый «заметный» предмет «чемодана психолога» – фляга с коньяком. Состязаться с коньяком в «антистрессовом» воздействии не может ни один другой алкогольный напиток, утверждает Виталий Христенко.

Рядом с флягой в чемоданчике лежат лимоны.
- Это закуска? - спрашиваю.
- Нет. Лимоны используют не для коньяка, а для чая. Действует лучше любого успокоительного. Поэтому у нас с собой всегда термос с кипятком и пакетики с чаем.

Коньяк и чай с лимоном – самые «ходовые» вещи из чемодана психолога. По эффективности не уступают и даже превосходят традиционную «бабушкину аптечку» (валерьянку, валидол, корвалол) имеющуюся в чемоданчике в обязательном порядке. Других медикаментов психологи не признают. Объясняют, в случае очень тяжелого стресса у человека, лучше воспользоваться помощью медиков.

Но полностью заменить работу психологов-спасателей медикам не под силу, считает Виталий Христенко. «У психологов существует определенный набор методик, которые позволяют моментально выявлять людей, которым необходимо оказать помощь, тех людей, которых необходимо, скажем, заблокировать. Всей нашей команде удалось предотвратить расправу над руководством шахты, потому что люди шли громить кабинет директора шахты в Донецке» - говорит Александр Тимченко.



Чтобы успокоить детей и отвлечь их от стрессовой ситуации, психологи дают им наборы для рисования и игрушки. Куклы и конструкторы лего исключены – от них в таких ситуациях больше вреда, чем пользы. Помочь могут только мягкие игрушки. Не только детям, кстати, но и взрослым. «Знаете, есть поговорка – взрослые это большие дети. – рассказывает ведущий специалист лаборатории Виталий Христенко. – Когда они попадают в ситуацию острого горя, они как бы возвращаются назад. Допустим, человек боится чего-то, когда ему плохо и он один дома, он что делает? Он ведет себя, как ребенок».

В чемодане есть иконка и свечка на случай, если люди получили информацию о гибели человека, а тела погибшего еще нет.

На всякий случай в сумке держат сухой паек. В психологии полуфабрикаты приобретают совсем иное применение. «Паек – не для того, чтобы накормить всех. Мы же не Иисус Христос, - улыбается Христенко. - Мы определяем, что у человека есть суицидальные мысли, и одна из самых эффективных методик и способов оказания помощи – это его накормить. Тогда намного проще предотвратить суицид, который он задумал».

В «чемодане» есть и вещи только для психологов: блокнот, ручки, фотоаппарат. Последний используют в очагах происшествий, куда не пускают родственников пострадавших. Не имея возможности лично увидеть, как идет спасательная операция, люди нередко начинают думать, что спасатели делают недостаточно для спасения их родных и близких. Фотографии – это способ убедить их в обратном.

Впервые «чемодан психолога» испытали, когда в середине ноября произошел первый метано-воздушный взрыв на шахте им. Засядько в Донецке. Тогда на место происшествия выехали четыре психолога, сотрудника научно-исследовательской лаборатории экстремальной и кризисной психологии. Ее создали год назад на базе Университета Гражданской обороны (он готовит кадры для Министерства чрезвычайных ситуаций).

В Харьков группа вернулась на четвертый день после взрыва. Начальник лаборатории Александр Тимченко вспоминает, что в Донецке харьковчане должны были снять первый шоковый стресс у потерпевших – это самое сложное состояние. Затем пострадавших обычно передают в социальные службы – и там продолжают восстанавливать их душевное здоровье.

После работы в Донецке в набор решили включить еще непрозрачные пластиковые пакеты. «Получилась ситуация в Донецке непредвиденная, когда у нас закончились чай и лимоны, мы в магазине докупили лимонов, и несли эти лимоны в прозрачном пакете, что вызвало определенную негативную реакцию со стороны людей, которые посчитали, что мы для себя несем. И поэтому в «чемодан психолога» мы доложили темные пакеты» - объясняет Александр Тимченко.

Но одним «чемоданом» качественную психологическую помощь не обеспечишь. Харьковские психологи утверждают, что главное – дать возможность человеку выговориться. Если у человека очень сильный стресс, и он перестает реагировать на внешние раздражители, используют другой прием.

«В основном, это массаж в области головы, рук, ног. Еще есть такой прием, чтобы человек подстроился под твое дыхание, то есть нужно успокоить его дыхание, положив ему руку на грудь» - рассказывает Денис Лебедев (он тоже ездил в Донецк после аварии на шахте).

На вопрос о самых тяжелые случаях в Донецке специалисты только пожимают плечами: все случаи были тяжелые, легких там не было. Но больше всего, вспоминает Александр Тимченко, поразило другое: в Донецке он впервые увидел, как люди использовали чужое горе, чтобы отомстить за старые обиды.

«Звонит первая жена второй по сотовому телефону, муж – шахтер. Звонит и говорит: «ты что, еще там находишься, на шахте Засядько?» Она говорит: «да». «А можешь там не находиться, он уже в морге, его опознали уже в больнице», - говорит первая. Представляете?! Истерика сразу у человека, женщина не знает, что делать. Надо срочно ехать. Мы начинаем с ней работать. Я ей говорю, что трупы шахтеров в больницу не отвозят, они все в морге. Начинаем разбираться: трупа действительно нет. Мужа еще никто не вытащил, неизвестно, живой он или не живой. Вот это, наверное, человеческая подлость проявилась там колоссально» - рассказывает он.

Извлечь выгоду из трагедии пытались и по-другому. Психолог-спасатель Денис Лебедев вспоминает, что некоторые психотерапевты приглашали людей, потерявших родных, на платные приемы.

Еще одно нововведение специалистов научно-исследовательской лаборатории экстремальной и кризисной психологии – палатка для психологов-спасателей. Ничего военного (во всех смыслах:)): обычный тент со столом и стулом, лампой, ноутбуком и телевизором.

«Это палатка не для работы. – разъясняет Александр Тимченко. – А для того, чтобы психолог мог уединиться. Ведь у нас масса негативных эмоций накапливается, нам их тоже нужно выплеснуть. Нам нужно поплакать, мы же такие же люди, как и все остальные. Где это сделать? Где попить чай? Где просто посидеть отдохнуть от той негативной информации?».

Телевизором в тенте могут пользоваться только психологи. Пострадавшим лучше не разрешать смотреть телевидение, особенно новости, поскольку в СМИ часто дают недостоверную информацию о погибших и ходе спасательных работ, уверены специалисты харьковской лаборатории.

Не есть, не пить, не смеяться, не усердствовать с макияжем и не надевать яркие аксессуары – заповедь № 1 психолога-спасателя «при исполнении». Ее харьковчане позаимствовали у российских коллег.

Женщина-психолог работает эффективнее. Александр Тимченко объясняет: «Потому что когда женщина-психолог в такой ситуации работает, она поможет оказать больше помощи, больше поддержки человеку, находящемуся в горе, тем более, если это родственницы погибших мужчин, которые – на каком-то может даже подсознательном уровне не всегда готовы принять помощь мужчины-психолога: мол, муж погиб, а ты, мужчина, мне помогаешь?!»

Ноу-хау, придуманное харьковчанами, уже взяли на вооружение в Днепропетровске. Сотрудники научно-исследовательской лаборатории экстремальной и кризисной психологии уверены, что вскоре такой набор психолога появится в каждой из областей страны.

07.12.07   MediaPort
 
 
 
 
 
 

Суррогатные мамы в Харькове рожают детей для киевлян и москвичей


«Работа для суррогатной мамы» - среди всех объявлений, пестрящих на газетной странице в разделе «надомная работа», взгляд «зацепился» именно за это. Не думала, что у нас в городе практикуют суррогатное материнство? – удивилась я и перезвонила. В ответ услышала – нужны здоровые женщины, без учетов в диспансерах и судимостей, обязательное условие – собственные дети. После звонка вопросы не только не исчезли – их стало втрое больше: где, сколько, как, давно, почем?

Суррогатная мать - женщина, выносившая и родившая искусственно зачатого ребенка. Половые клетки для его зачатия берут у генетических родителей. Если один из родителей или оба - бесплодны, то клетки дают доноры.

В Харькове три учреждения, в котором занимаются суррогатным материнством, два из них – клиники, третье – информационный центр. Все они – частные структуры. Государственный – только областной центр планирования семьи, но там за ответами на вопросы об искусственном материнстве адресуют в эти организации.

Клиники занимаются операциями и анализами, информационный центр – посредник между медучреждениями, генетическими родителями и суррогатной матерью, и гарант прав последних.

За услугами харьковских «сурмам» (так сокращенно называют женщин, вынашивающих чужих детей) обращаются, в основном, пары из других городов и государств: Киева, Москвы и Петербурга, из Америки и Германии – у немцев суррогатное материнство вообще запрещено законом. В информационном центре говорят, что харьковчане чаще всего или не могут позволить себе услуги суррогатной мамы, или почти ничего об этом знают.

Говоря об искусственном материнстве, любые статистические данные приходится приводить со словом «приблизительно» - большая часть информации закрыта. Из-за того, что клиенты – чаще из-за границы, и после рождения ребенка они уезжают в свою страну, их количество никогда не отслеживали.

Узнать, сколько детей родилось с помощью суррогатных мам, вообще невозможно – центры либо ссылаются на врачебную тайну, либо говорят, что после рождения ребенка удаляют все документы.

Сказать, сколько всего суррогатных матерей в городе – у каждого из учреждений есть своя база данных – тоже очень сложно: одна мама может числиться сразу в нескольких списках.

Суррогатное материнство. Профессия или призвание?

Городские власти статистику по суррогатным матерям не отслеживают. Директор департамента по гуманитарным и соцвопросам горсовета Светлана Горбунова-Рубан говорит: суррогатное материнство в Харькове – это социальное явление, но еще не социальный статус.

Светлана Горбунова-Рубан, директор департамента по гуманитарным и социальным вопросам городского совета: «Это для себя решает каждая женщина сама. Я не думаю, что кто-то это будет афишировать и что это поддается какой-то аналитике или статистике. Это закрытое общественное явление, которое сегодня не имеет какой-то моральной поддержки, юридической поддержки. Поэтому анализировать и давать этому оценку очень сложно».

Двадцатисемилетняя Виктория суррогатной мамой становится во второй раз. Впервые она решилась на это четыре года назад – тогда она выносила и родила двоих детей по просьбе своих друзей.

Виктория сама воспитывает собственную шестилетнюю дочь, которая, рассказывает женщина, часто просит у мамы братика или сестричку. Виктория рассказывает, что на последних месяцах беременности вынуждена была посылать дочь к бабушке, чтобы не объяснять ребенку, «куда делся живот». О том, что она занимается суррогатным материнством, Виктория скрывает и от близких. По этой же причине она попросила ее не фотографировать.
Она признается, что могла бы родить себе еще одного ребенка, но, добавляет она, денег на его содержание и воспитание у нее нет.

Виктория, суррогатная мама: «Для меня это да – это доход. Я понимаю, что жестоко, но это доход. Не более. То есть я хорошо переношу беременность. А почему бы и нет, я считаю, мне, допустим, никакого дискомфорта это не доставляет. Если я посчитала, что две тысячи, долларов, плачу в год только за съемное жилье, плюс еще себя содержать, все равно я таких денег никогда не заработаю. Хотя я такой же человек, как все».

29-летняя Людмила только собирается стать суррогатной матерью. Для нее, говорит женщина, - это не способ заработать, а возможность помочь бездетным парам. Людмила воспитывает двух своих детей (9 лет и 3 года). Она рассказывает, что два года назад в журнале увидела объявления о женщинах-донорах, с тех пор она дважды «делилась» своими яйцеклетками. Но в суррогатном материнстве Людмила – новичок: сейчас генетические родители только обсуждают с ней будущий договор.

Людмила, суррогатная мама: «Есть выражение – помогая другим, ты помогаешь сам себе. Человек, который очень сильно нуждается в деньгах, пусть ищет другой способ зарабатывания, но только не в этой сфере. Здесь, в первую очередь, важен человеческий фактор, именно отношение самой мамы к этому ребенку и этой паре, то есть, я считаю, здесь самое главное взаимопомощь».

От фотосъемки Людмила тоже отказалась – окружающие и близкие люди не поймут, считает она.

Харьковчане попросту не готовы еще к такому явлению, говорит директор информационного Центра суррогатного материнства Виктория Чупринова. В некоторой степени это подтверждают и результаты блиц-опроса агентства «МедиаПорт». Жителям города предлагали ответить на два вопроса: как вы относитесь к суррогатному материнству и что вы знаете о нем в Харькове.

Блиц-опрос.

Александра, 60 лет, пенсионерка: «Я считаю, что это тоже может иметь место. Когда это все в пределах благоразумия. Если действительно молодая мама не может родить, тогда другое дело, а когда выращивают на продажу – тогда, конечно, отрицательно».

Ира, 18 лет, студентка: «Негативно. Потому что я считаю, это нереально. Я бы лучше усыновила ребенка или удочерила».

Алена, 23 года, бухгалтер: «Никогда не сталкивалась. Но если бы пришлось, то, думаю, я обратилась бы к суррогатной маме».

Анатолий, 28 лет, юрист: «Я считаю, в принципе, если мать не может, то почему бы и нет, если у нее есть достаточно денег и другая женщина не против, то я – за».

Светлана, 21 год, акушерка, студентка: «Наша страна еще не доросла до того уровня, когда это возможно было бы, потому что права не защищены ни семьей, которые хотят ребенка, ни суррогатных матерей, потому что мы не можем запретить этой матери отказаться о ребенка. Когда она ходит беременной, у нее, естественно, возрастают материнские чувства».

Аня, 28 лет, администратор в салоне красоты: «Ту женщину, которая выносила ребенка и отдает его, я не понимаю. Мне Бог дал своего ребенка, мне кажется, если ты девять месяцев его носишь, ты его рожаешь, а потом… все, так нельзя».

Николай, 55 лет, слесарь: «Вообще то, я против этого. Наука продвинулась уже вперед, поэтому можно решить свои проблемы».

На вопрос, что вы знаете о сурматеринстве в Харькове, никто из опрошенных не ответил утвердительно.

Искусственное зачатие живого человека

Суррогатное материнство в Харькове появилось в середине 90-х. Тогда, рассказывает заместитель директора одной из клиник репродуктивной медицины Николай Грищенко, был первый случай: мать выносила ребенка для своей дочери. В этой же клинике профессора Федор Дахно и Валентин Грищенко успешно осуществили первое в стране ЭКО – экстракорпоральное оплодотворение, в результате чего 19 марта 1991 года на свет появился первый украинский «ребенок из пробирки» - Катя Кулева.

Самой операции предшествует длительная подготовка. Клиенты в клинику приходят либо со своими суррогатными мамами – в основном это знакомые – или обращаются к мамам, состоящим в базе данных учреждения. Николай Грищенко рассказывает, что чаще сами женщины находят клинику – по Интернету или через газетные объявления – и предлагают свои услуги.

После того, как будущая «сурмама» сдала анализы и собрала документы: справки о несудимости и о том, что она не состоит на учете в психоневрологическом или тубдиспансере, проводят операцию. По словам Николая Грищенко, процедура для суррогатной матери ничем не отличается от искусственного оплодотворения.

Операция, уверяет Грищенко, абсолютно безболезненна: ее делают под кратковременным общим наркозом. Сначала у генетических родителей берут половые клетки – длится это не дольше 10-15 минут. Эти клетки помещают в так называемую «чашку», где происходит зачатие будущего ребенка. Спустя три-четыре дня, при нормальном развитии эмбриона, его помещают в матку суррогатной матери – это также занимает не больше 20 минут.

Количество операций у медучреждений варьируется из года в год. В одной частной клинике, по информации главврача Александра Феськова, около 60-70 в год. Николай Грищенко говорит, что в его клинике, в среднем, за год делают до десятка операций по суррогатному материнству.

По его словам, стоит такая процедура 15-16 тысяч гривень – большая часть этих денег идет на редкие, и значит, дорогостоящие медикаменты.

О вознаграждении самой суррогатной мамы клиенты договариваются самостоятельно. Фиксированной платы нет – суррогатную маму могут «отблагодарить» и несколькими тысячами долларов плюс ежемесячные - тысяча гривень – на протяжении беременности.

Клиника репродуктивной медицины не пользуется услугами посредника – информационного центра. Здесь отвечают только за операцию, поэтому генетические родители и суррогатная мама должны самостоятельно заключать нотариально заверенный договор: семья обязуется заплатить маме, а она, в свою очередь, должна юридически подтвердить отказ от будущего ребенка. Однако, считает Николай Грищенко, всегда есть риск. «Материнский инстинкт очень сильный, ни одного такого договора, который бы 100%-но гарантировал получение этого ребенка, нет» - говорит он.

Материнский инстинкт против буквы закона

Юрист информационного Центра суррогатного материнства Ольга Корнева утверждает, что Семейный кодекс Украины исключает возможность для суррогатной мамы оставить у себя ребенка. По ее словам, это регулируют пункты 2 и3 статьи 123.

Пункты 2 и 3 статьи 123 «Определение происхождения ребенка, рожденного в результате применения вспомогательных репродуктивных технологий» Семейного кодекса Украины (статья 123 в редакції Закону N 524-V (524-16 ) від 22.12.2006):

2. У разі перенесення в організм іншої жінки ембріона людини,зачатого подружжям в результаті застосування допоміжних репродуктивних технологій, батьками дитини є подружжя.

3. Подружжя визнається батьками дитини, народженої дружиною після перенесення в її організм ембріона людини, зачатого її чоловіком та іншою жінкою в результаті застосування допоміжних
репродуктивних технологій.


Саму процедуру имплантации, говорит Ольга Корнева, описывают еще статьи 27 и 48 (с изменениями) Основы законодательства о здравоохранении Украины.

Ольга Корнева, юрист: «Допустим, в российском законодательстве, у них приоритет действительно отдается суррогатной матери и она может, в случае, если она хочет, оставить ребенка себе, то есть она может признать за собой материнство. Наше законодательство исключает возможность матери оспорить материнство. То есть идет приоритет договорных отношений».

Информационный центр репродукции человека, рассказывает его директор Виктория Чупринова, больше «арбитр» между генетическими родителями и суррогатной матерью: юридически защищает последних от первых и наоборот. Хотя, по словам Виктории Чуприновой, в центре еще не было случая, когда ребенка у суррогатной матери приходилось забирать через суд.

Сотрудники центра занимаются и подбором мам для клиентов. Виктория Чупринова говорит, что в базе центра - до тридцати постоянных суррогатных мам.

Женщины находят центр по Интернету и по объявлениям. Но, говорит Виктория Чупринова, самостоятельно мамы объявления в газету не дают – им часто отказывают, не объясняя причины, - утверждает она.

И действительно. Из десятка пунктов приема рекламы для Харькова и области, в нескольких из них сказали, что никогда с такими объявлениями не сталкивались и «обещали подумать», в трех – наотрез отказались принимать, ссылаясь на закон, правда, какой – не уточняли. В остальных агентствах ответили, что при оплате примут объявление, но гарантировать, что издательства напечатают их, не могут.
Каждая женщина при «приеме на работу» обязательно проходит собеседование с Чуприновой. Она говорит, что интервью помогает ей узнать человека и определить, насколько женщина порядочна и будет ли она выполнять условия контракта с генетическими родителями.

До рождения ребенка центр помогает матерям собирать справки и сдавать анализы. Иногда, рассказывает Виктория Чупринова, клиенты заказывают дополнительную услугу: «наблюдение над программой» - куратора, который бы помогал будущей маме и следил, как женщина ведет беременность.

Рассчитать, во сколько клиентам может обойтись искусственное материнство, почти невозможно. Все зависит от того, какие лекарства или диета понадобятся суррогатной маме.

Виктория Чупринова, директор Центра суррогатного материнства: «Суррогатная мама зарабатывает от пяти тысяч долларов и плюс ежемесячные пособия. Центр к этим деньгам не имеет никакого отношения. Как платить маме, решают сами генетические родители. Некоторые договариваются только на единоразовую сумму, некоторые – еще и на месячное пособие. Все зависит от того, насколько у генетических родителей есть возможность увеличить эту ставку».

Но даже эти деньги, говорит Виктория Чупринова, не могут обеспечить безбедное существование на протяжении нескольких лет, поэтому считает, что в основном суррогатными мамами становятся из-за желания помочь другим.

Бесплодным, но социально необеспеченным, родителям центр помогает из собственных средств – чаще только частично компенсирует операцию и содержание суррогатной мамы, и очень редко – полностью платит за семью. Но есть условия: доказательство неплатежеспособности и готовность стоять в очереди. Родителей предупреждают, что ждать, возможно, придется годами. Если бы у фонда центра еще были меценаты, говорит Виктория Чупринова, то очередь из необеспеченных семей значительно сократилась бы.

В Украине большая часть клиник репродуктивной медицины – частные. Программы экстракорпорального оплодотворения из государственного бюджета финансируют только в Ивано-Франковске и Донецке. Всех клиентов, обращающихся за помощью в учреждения Харькова, предупреждают – они могут обратиться в эти две государственные клиники. Но то, что семья дождется свой очереди и получит возможность сделать операцию за государственные деньги, не гарантирует никто.

12 октября 2007. MediaPort
 
 
 
 
 
 

Можно ли обмануть детектор лжи?

Вывести человека на чистую воду. Не только понять, что человек лжет, но даже узнать, что именно он скрывает можно с помощью современного полиграфа, больше известного как детектор лжи. Такие устройства в Харькове используют не только сотрудники силовых структур. Специалисты бюро детекции лжи уверяют, что в повседневной жизни такая услуга тоже пользуется большим спросом.

Виктор Ильницкий открыл в Харькове бюро детекции лжи летом 2006 года. За это время, рассказывает он, в бюро чаще всего обращались бизнесмены. В основном, когда пропадали деньги, и нужно было найти виновного. К услугам тестирования на правдивость прибегают еще при проверках персонала (для профилактики хищений) и приеме на работу. Если использовать детектор лжи в таких случаях, уверяет Виктор Ильницкий, в будущем количество преступлений в компании уменьшается на 30%, а убытки фирмы – на 50%.

Клиентами бюро также становятся пары, желающие проверить верность своей половины, причем, говорит Виктор Ильницкий, чаще обращаются молодые, даже не состоящие в браке люди. Услугами центра пользуются и родители, стремясь узнать, где проводит время их несовершеннолетняя дочь или не принимает ли наркотики их сын-подросток.

Виктор Ильницкий уверяет – в бюро и клиенты, и сами тестируемые приходят только по собственной воле. Если человек отказывается пройти тест - никто заставлять не будет, но в таком случае, говорит директор бюро, клиент сам делает выводы: человеку есть, что скрывать.

Тестирование длится около 45 минут. При этом вопросы заранее оговаривают с клиентом, который должен описать как можно подробнее ситуацию или происшествие. Уже во время теста полиграфолог – специалист по детекции лжи - будет задавать человеку различные вопросы, среди которых - четыре напрямую связаны с расследованием. Вся процедура, включая анализ тестирования, занимает от 90 минут до четырех с половиной часов.

К телу человека – пальцам, предплечью, груди, животу – подключают датчики, которые одновременно фиксируют показания нескольких функций человеческого организма. Если человек обманывает, у него учащается дыхание, увеличиваются частота пульса и артериальное давление, повышается потоотделение. Датчики выводят информацию об этих изменениях на экран компьютера в виде кривых линий, которые потом обрабатывает полиграфолог: специальной линейкой замеряет кривые и выносит вердикт – говорит человек правду или врет.

Нервозность человека, независимо от правдивых или лживых ответов, во время всего теста абсолютно естественна. Сложнее, говорит Виктор Ильницкий с улыбкой, когда человек не переживает.

Виктор Ильницкий, директор бюро детекции лжи: «Если человек не волнуется, то с ним очень тяжело работать. Человек должен волноваться. Первый случай, я помню, когда начинал, пришли от бизнесмена грузчик и кладовщица, и как колотило обоих, там простой случай был – кража денег. Причем, кладовщица оказалась виновна. Грузчик - молодой парень, работает недавно, но у него были проблемы с законом, и лицо у него такое… не внушающее доверия. Его колотило очень сильно».

Чтобы снять напряжение, полиграфолог объясняет тестируемому принцип работы детектора, обговаривает вопросы, которые будет задавать, так чтобы для человека они не были неожиданными. Стресс спадает: реакция невиновных людей спокойней, а значит и кривые - значительно ниже, чем у виновных.

Не поможет даже спиртное, выпитое накануне теста. Виктор говорит, что на качество результатов алкоголь в крови никаким образом не действует, но с пьяными людьми работать категорически отказывается – в силу этических норм.

Как правило, точность выводов тестов составляет 98%. Остальные 2 - зависят от профессионализма самого полиграфолога.


В поисковых системах Интернета сообщения о полиграфах пестрят инструкциями, как обмануть детектор лжи. Среди них: напрягать и расслаблять какую-то группу мышц, двигать пальцами ног, выпить спиртное накануне теста. На такие советы Виктор Ильницкий снисходительно улыбается. Обмануть устройство нельзя, уверяет он. Если человек знает, что обманывает, устройство обязательно это выявит.
 

 
 
 
 
 
 
Всем большой, большой привет!!!!

Вот я и завела себе свою страничку в ЖЖ